Александр Логунов

Александр — поэт и музыкант. Родился 1 февраля 1975 в Москве. Писать стихи и петь песни начал в подмосковном городе Чехове. Там же в феврале 1999 года собрал музыкальный коллектив. Группа «Зареница» — лауреат Клинского рок-фестиваля 1999 года, фестиваля акустической музыки «Единение» 2005 года. В разных составах группа просуществовала до 2009 года.

Александр — участник фестивалей «Даждь», «Исповедь сердца», «Куликово поле», Фестиваля им. Андрея Баранова (г. Волжск) и многих других. Дважды лауреат фестиваля «Серебряная Псалтирь»: в 2011 г. как автор-исполнитель, в 2012 как поэт. Также в 2012 году стал лауреатом Московского Открытого Фестиваля Авторской Песни в Коломенском и дипломантом Всероссийского фестиваля авторской песни на Мастрюковских Озёрах «Платформа» (им. Валерия Грушина). В 2012 году на студии «ГрАссМейстер» записан альбом «Нерль».

Окончил Литературный институт им. Горького (семинар В. А. Кострова). Стихи публиковались в альманахе «Тверской бульвар, 25», сборнике «Противофаза’13», в «Литературной газете».

Сотрудник издательства «Никея».

Рок-сказитель, отец и учитель «чеховской волны» современной авторской песни, человек с ментальной пропиской в Макондо — Александр «Фил» Логунов!

Песни и стихи его с трудом поддаются классификации в рамках какого-то жанра. Здесь и отчётливые фолково-былинные мотивы, и качественная «авторская песня», и традиционная роковая жёсткость подачи, и необычный с хрипотцой голос. Но главное — невероятной силы текстовый материал: одинаково хорошо песни Фила «заходят» как в записи, так и просто при прочтении текста с листа.

Александр Логунов (из интервью):

«В разное время я много читал совершенно разных [поэтов]: Николая Рубцова, Сергея Гандлевского, Бориса Рыжего, Арсения Тарковского. Помню, один преподаватель удивлялся: «Ваш любимый поэт Тарковский? Странно, он же вторичен. Акмеизм второй волны…». Да, если говорить о чисто поэтическом мастерстве, наверное, его можно причислить к акмеистической школе, назвать относительно этой школы вторичным и на этом закончить. Но на самом деле у него есть в языке какая-то удивительная восточная, библейская вязкость (может быть, сказалась его работа над поэтическими переводами восточной поэзии), которой нет ни у Мандельштама, ни у Ахматовой, ни у Николая Гумилёва. И эта черта делает Тарковского для меня ближе, яснее.

Очень подробно читал Олега Чухонцева, и даже писал по его творчеству курсовую. Чухонцев меня подкупил едва ли не в первую очередь фольклорной стихией, из которой он полной мерой черпнул. У него есть стихи, близкие по интонации к народной песне, есть очень былинные вещи. Но главное, что в лучших стихах Чухонцева всегда можно увидеть вектор от внешнего к внутреннему, от временного к вечному, путь обретения небесного ценой утраты земного, услышать отчётливую христианскую ноту. В последней, кстати, книге она ещё яснее звучит: подведение итогов, осознание своего пути именно с христианской точки зрения. И в этом, пожалуй, главная её сила.

Сейчас читаю Игоря Меламеда, и стихи, и с особенным интересом и вниманием, эссеистику. Сталкивался и с тем, и с другим ранее, но сейчас после выхода его двухтомника, в объёме это производит сильнейшее впечатление. Настолько у него стройная система взглядов и настолько чёткое понимание того, что он делает. Очень интересные, и смелые подчас, формулировки и оценки творчества коллег и предшественников.

И, конечно, нельзя никак не учитывать влияния таких имён как Александр Башлачёв, Борис Гребенщиков, Егор Летов, Виктор Цой. Пласт рок-культуры для меня всегда был и остаётся актуальным.»

Использованы материалы сайтов: http://platformafest.ru и https://litrossia.ru